“Правительство не вмешивается в нашу деятельность…”

28/07/2008

Игорь Черкашин, председатель НАЭР:
Глава НАЭР Игорь Черкашин считает свое агентство уникальным органом, и с ним невозможно не согласиться. Немного в демократической стране наберется структур, которые бы и разрабатывали “границы дозволенного” в той или иной сфере, и в то же время карали нарушителей этих границ.

И по широте регуляторного охвата с НАЭР сравнятся разве что силовые структуры: под контролем у энергосберегателей все, что горит (не как положено), и почти все, что шевелится (не в меру активно). А по грандиозности планов Нацагентству вообще нет равных.

За всю историю человечества только Оруэлу и Хаксли удалось более-менее отчетливо представить себе общество единых стандартов и возможностей. А НАЭР ставит себе целью научить наше общество по единым энергостандартам выпекать хлеб, варить колбасу и сталь.

— Какие права и контролирующие функции законодательство предоставляет Агентству и какие реализуются на практике?

— С точки зрения полномочий, НАЭР — достаточно уникальный орган, сочетающий в себе регуляторные и контролирующие функции (причем межведомственного характера), а также осуществляющий техническую политику, в частности, относительно увеличения в энергобалансе страны доли альтернативных видов топлива.

Так что нагромождение задач вносит определенную путаницу. Проще всего оставаться исключительно регулятором: контролируй, наказывай, а технические вопросы, лежащие в основе эффективного использования энергоресурсов, нас как бы не интересуют. В то же время мы понимаем, что решать вопросы производства альтернативных видов топлива некому.

Что касается выпуска биодизеля, то здесь пересекаются интересы и Минагрополитики, и Минтопэнерго. Как эти интересы сочетать? Получается, что решение биотопливного вопроса носит межведомственный характер, и НАЭР выступает в качестве некой альтернативной организации (золотой середины), которой можно поручить работу в данном направлении, что, собственно, и произошло.

В конце марта именно НАЭР на совещании у премьер-министра было определено главной организацией, отвечающей за развитие биотопливного производства в Украине.

Если разложить по полочкам, то в первую очередь в сферу полномочий и задач НАЭР входит контроль эффективного использования энергоресурсов. Непосредственно его осуществляет подчиненная Агентству Государственная инспекция по энергосбережению.

— Можно все-таки конкретнее о полномочиях: что Нацагентство, Госинспекция могут сделать, санкционировать, как и за что наказать?

— В первую очередь — за неэффективное потребление энергоресурсов. Штраф — до 200% объема перерасходованного энергоресурса. Налагаются также административные штрафы на руководителей предприятий, допустивших перерасход.

— Налагаются на любого субъекта хозяйствования, независимо от формы собственности?

— Совершенно верно, если это предприятие подпадает под разрабатываемый Агентством план проверок. Заходить на объект с плановой проверкой мы можем не чаще, чем раз в пять лет.

Но и эти полномочия реализовать очень трудно. Дело в том, что в стране есть закон, вводящий мораторий на взыскание долгов с предприятий топливно-энергетического комплекса. В итоге, даже в судебном порядке штрафы не выплачиваются, потому как исполнительная служба не открывает производство на основании данного закона.

И самое интересное, что под этот мораторий могут попасть совершенно разные предприятия, не имеющие к ТЭК непосредственного отношения. Если фирма поставляет продукцию на предприятия топливно-энергетического комплекса и в ходе хоздеятельности накопила задолженность за потребленные энергоресурсы, но является кредитором предприятий ТЭК, то она тоже подпадает под действие моратория.

— Но ведь эффективность использования энергоресурсов на частном предприятии — головная боль владельца этого предприятия: он сам недополучает свою прибыль, неэффективно используя энергию. В конце концов он же платит за нее по рыночным, а не по льготным ценам?

— Я бы не сказал, что он не покупает эти ресурсы по льготным ценам. Тот же уголь дотируется государством, а цена энергоугля “сидит” в тарифах на электроэнергию. Если хорошо просчитать, то окажется, что производитель той же металлургической продукции имеет несколько уровней дотации.

Поэтому государство имеет полное право контролировать использование энергоресурсов на любом предприятии. Возьмем ситуацию с газом. Государство в ходе переговоров о цене на газ идет на какие-то уступки, задействует свой ресурс, чтобы сохранить эту цену.

В конце концов сегодня ни одно частное предприятие не покупает газ по европейской цене, а платит ту, которую государство выторговало в тяжелейших переговорах.

— Эффективность такой переговорной политики можно, мягко говоря, оспаривать…

— Можно, но эта практика складывалась годами, и мы с ней должны считаться. Когда будем покупать газ по европейским ценам, станем исходить из новых реалий. А нынешние реалии таковы: государство обеспечивает льготные цены на энергоресурсы для частных производителей.

— В сферу ваших полномочий входит проверка использования энергоресурсов. А что можно сказать об эффективности их производства? То же дотирование углепрома только отрицательно сказывается на его производственных показателях… Да и сами схемы получения дотаций конкретными шахтами слишком непрозрачны.

— Дело в том, что мы не занимаемся финансовым контролем, для этого достаточно структур, начиная с КРУ.

— Но контролировать хотя бы энергоэффективность производства энергоресурсов вы можете?

— Вполне. Мы сейчас как раз начали проверки угольных предприятий на предмет энергоэффективности производства. И выплывают очень интересные вещи… На шахтах одного из объединений Луганской области (добывающих коксующийся уголь) наши инспектора просчитывали всю цепочку по производству угля.

Так вот, то количество угля, которое было обнаружено на складах объединения, не соответствовало объему энергозатрат на его производство, и дисбаланс был очень существенный. И мы сейчас в некотором затруднении, поскольку подсчет того количества угля, которое должно быть на складе, расследование причин дисбаланса — компетенция правоохранительных органов.

Однако же это объединение принадлежит частному инвестору, одному из крупнейших в нашей стране, и совершенно непонятно, как так могло получиться. Если бы это были государственные шахты, было бы совершенно ясно, почему угля не хватает на складе…

— А что касается проверок шахт, добывающих энергетический уголь, это ж их дотируют, а не “коксовиков”.

— В Госинспекции работают примерно 280 полевых инспекторов и 180 экспертов, а согласно еще советским нормам трудозатрат, для полноценной работы необходимо еще около 400 человек. Поэтому поднять все сразу мы не можем физически.

Решили сначала проверить частное производство, рассчитывая на то, что обнаружим более-менее энергоэффективную схему производства угля. Надеялись, что сможем использовать те показатели в качестве базовых, от которых можно отталкиваться, проверяя шахты государственные. Но увидели не совсем ту картину, которую ожидали.

Поэтому последние полторы недели мы искали старые методики Минуглепрома по расчету энергозатрат на 1 т готовой продукции. Удалось найти аксакалов от науки, которые передали нам эти методики, пытаемся адаптировать их к сегодняшним условиям и будем применять в ходе проверок.

Так уж получилось, что последние годы просто не было контроля энергоэффективности в угледобывающей отрасли. Почему так вышло — это вопрос.

— Ответ на который — на поверхности…

— Думаю, вы правы, потому что если поглубже копнуть, вылезут такие вещи, о которых предпочитают умалчивать как на государственных, так и (как оказалось) на частных шахтах.

— А вас никто не просил умалчивать о том, что нарыли ваши инспектора?

— Так получилось, что как только наши инспектора дошли до угольных складов, приехали юристы структуры, которой принадлежало предприятие. Приехали на ночь глядя, стали выяснять, какие основания для проверки, кто ее заказал. Хотя, я думаю, сам собственник заинтересован в том, чтобы узнать, насколько эффективно работают его предприятия.

— Кстати, о заказах. Бывают случаи, когда конкретные ведомства рекомендуют вам проверить конкретные предприятия?

— Дело даже не в рекомендациях; у прокуратуры, СБУ есть прямые права в ходе проверок на предмет хищения энергоресурсов или неадекватного списания затрат на энергоресурсы привлекать нашу инспекцию в качестве экспертного органа. В ходе таких совместных проверок с правоохранительными органами (не путайте их с плановыми) обнаруживался, например, перерасход угля на нужды котельных (понятно, что это был за перерасход).

— А плановые проверки вы проводите самостоятельно?

— Только самостоятельно. Нам, по большому счету, “тяжелая артиллерия” не нужна, у Госинспекции есть такие полномочия, которых нет у весьма солидных структур. Например, НАК “Нафтогаз України” не имеет права отключать котельные, если те должны ей за газ, это может делать только Госинспекция по энергосбережению.

И существует специальное поручение правительства, предписывающее провести проверки ряда предприятий, которые должны за газ, и отключить котельные должников.

А после отключения эти котельные принимаются по жесткому регламенту, с полной проверкой всего оборудования перед началом отопительного сезона. Естественно, для местных властей это очень неудобно, так как приходится изыскивать дополнительные ресурсы на модернизацию, замену горелок, утепление помещений и т.п.

В одной из областей сейчас проходит такое плановое отключение должников, и заместитель губернатора этой области недавно звонил мне и просил не вешать наши пломбы: “Вашей же инспекции сложно будет сдавать эти котельные перед сезоном, придется выполнять все регламентные работы”.

— Опломбировали те котельные?

— Да. Более того, там полным ходом идут ремонтные работы. Просто людям не хотелось принимать перед открытием отопительного сезона Госинспекцию.

— А в разгар отопительного сезона не практикуете отключение котельных?

— Нет. Не было соответствующих поручений. Мы ведь по собственной инициативе этого не делаем, действуем только в рамках поручений правительства. В ходе плановых проверок мы только даем определенные предписания относительно эффективного использования энергоресурсов.

— А есть какие-то нормативные акты, запрещающие вам отключать котельные в ходе отопительного сезона?

— Таких актов нет. Но вы же понимаете, что никто не будет отключать тепло зимой, речь же идет о людях.

— Получается, что кроме прокуратуры и КРУ еще и правительство может вам поручить проверить те или иные предприятия?

— Нет, правительство не вмешивается в нашу деятельность…

— Вы же сами только что сказали, что проверяли ряд котельных — должников НАК “Нафтогаз України”, по поручению правительства…

— Есть соответствующая методика: когда НАК не может решить вопрос с погашением долгов, начинает действовать поручение правительства по привлечению к работе нашей инспекции.

В данном случае правительство поручило нам проработать с НАК “Нафтогаз України” вопрос должников в межотопительный сезон. Здесь нет каких-то злоупотреблений или попыток оставить какого-либо субъекта без отопления, речь идет о наведении порядка.

— У НАК “Нафтогаз України” теперь (после устранения с рынка “УкрГаз-Энерго”) клиентами стали очень многие промпредприятия. Так что эту схему можно включать для разборок с любыми должниками…

— Давайте не будем говорить о разборках, когда речь идет о прямой задолженности за газ и необоснованном потреблении энергоресурсов. Там, где есть газовая котельная, мы обязаны контролировать ее состояние.

— А использование газа для технологических нужд вы не контролируете?

— Мы контролируем использование газа в котельных на любых предприятиях. Долги за “технологический” газ — предмет споров между хозяйствующими субъектами.

Но и с котельными достаточно проблем. Недавно в Харькове, когда мы пытались отключить объекты должника, было организовано “общественное негодование”, даже выезжала милиция для защиты интересов трудящихся. И лишь вмешательство прокуратуры помогло избежать силовой развязки. Мы же выполняем только технические задачи и в действия силовых органов не вмешиваемся.

— С вашими техническими возможностями можно прижать предприятия так, как ни один силовой орган не сможет.

— Но это только в отношении котельных. Что же касается взыскания штрафов за неэффективное использование энергоресурсов, то здесь, как я уже говорил, масса проблем. На сегодня выписано штрафов за перерасход энергоносителей более чем на 200 млн грн., взыскано — 2,3 млн грн.

— Перерасходуют энергоресурсы только хозяйствующие субъекты и котельные?

— Такая же ситуация и со списанием бюджетных денег на оплату освещения, отопления в городах. Тариф на отопление по сей день массово рассчитывается исходя из квадратных метров, и никто не удосуживается ставить счетчики.

Потому что проще насчитать энное количество гигакалорий на квадратные метры и перечислить деньги из местного бюджета (где их практически невозможно списать) на счета коммунальных предприятий, энергокомпаний (где эти деньги “освоить” очень легко).

Та же ситуация и с освещением. Ведь осветительные сети, даже в тех городах, где ночью кромешная тьма, официально не отключены от энергопотребления. И независимо от того, есть в фонарях лампы или нет, коммунслужбы оплачивают псевдопотребление электроэнергии по установленной мощности осветительных сетей. А дальше уже идет “работа по освоению” полученных по такой схеме средств.

— И сколько в стране таких городов, где не работает освещение?

— Практически все малые города. И никто не хочет устанавливать счетчики. Мне понравился ответ одного из чиновников мэрии г.Харцызска Донецкой области на вопрос, почему в городе не внедряется дифференцированный учет электроэнергии на освещение, платить же будете меньше.

“А зачем нам, — ответил он, — экономить так дорого? Мы поступаем проще: заканчиваются деньги в бюджете на оплату электроэнергии, рубильник — вниз”. Такая же ситуация с подъездным освещением: есть в подъезде лампочки или нет, ЖЭК платит исходя из необходимого количества лампочек согласно проекту. Все это отражается на общедомовых расходах и, в конечном итоге, — на размере тарифов за жилье.

— И как стимулировать таких щедрых “потребителей”?

— Мы разработали проект распоряжения Кабмина относительно расчетов за электроэнергию. Проект практически согласован, и как только выйдет это распоряжение, будет введен запрет на перечисление денег из местных бюджетов на счета энергоснабжающих организаций за потребляемую наружными сетями освещения электроэнергию, если эти сети не оснащены приборами дифференцированного учета.

Сегодня подход к расчету потребления ресурсов носит чуть ли не индивидуальный характер. В разных областях официальные нормы допустимых потерь при поставке воды, которые местные советы утверждают своим водоканалам, в среднем по стране отличаются порой на 40-45%.

А повышенные нормы потерь означают повышение тарифа на водопотребление, поэтому все производители и поставщики ресурсов (воды, тепла, электроэнергии) пытаются завысить нормы потерь. Мне уже звонил директор одной из ТЭС в Донецкой области и ультимативно заявлял: “Или вы мне утвердите завышенные нормы потерь, или я отключу весь город от тепла”.

Поэтому сейчас вопрос стоит так: чтобы исключить злоупотребления с нормами, давайте перейдем к стандартам. Разработаем стандарт выработки 1 кВт-ч тепловой, атомной электростанцией, стандарт на транспортировку этого 1 кВт-ч сетями, на выплавку 1 т чугуна, изготовление 1 т проката и т.д.

— В металлургии в любом случае единые стандарты ввести будет сложно: сталь выплавляют и конвертерным способом, и мартеновским, есть у нас и электросталеплавильные предприятия.

— Естественно, в масштабах тех финансовых ресурсов, которыми мы располагаем, невозможно охватить все и сразу. Мы хотим стандартизировать энергозатраты на выработку тепла, горячей воды, электроэнергии, угля, чугуна, проката, хлеба, молока, колбасных изделий.

И для всех этих продуктов создать единые отраслевые стандарты, чтобы отказаться от индивидуальных “стандартов” и дать ориентир, по которому будут равняться все предприятия.

— Но как можно давать ориентир той же молочной или хлебопекарной отрасли, когда на всех предприятиях совершенно разное оборудование, на многих хлебозаводах остались печи еще с советских времен?

— Вы правы, мы три месяца выполняли поручение Кабмина разобраться с энергосоставляющей в себестоимости хлеба, да так и не пришли к окончательным выводам. В отрасли такая свистопляска творится: вроде бы на заводах стоит однотипное оборудование, соблюдается сходная технология, но на каждом предприятии совершенно разные объемы энергозатрат на единицу выпущенной продукции.

Вывод напрашивается только один: некоторые заводы, возможно, показывают не все объемы выпущенного хлеба.

Поэтому мы и предлагаем ввести общегосударственный стандарт энергозатрат на 1 т готовой продукции или единицу услуги. Почему мы стесняемся регулировать свои рынки? В Европе производителям бытовой техники никто не запрещает производить продукцию класса “D” (с высоким уровнем энергопотребления), но при этом взимают с продажи такой техники дополнительные сборы, каких не платят за приборы классов “А” и “В”.

— А не получится ли так, что вы установите завышенные стандарты энергоэффективности, и 90% предприятий не смогут им соответствовать?

— Они будут тянуться, чтобы соответствовать этим стандартам.

— А сами стандарты вы будете устанавливать исходя из показателей конкретных (передовых) предприятий или на базе неких лабораторных исследований?

— Конечно, исходя из расчетных показателей действующих предприятий.

— Не покажется ли тогда весь процесс стандартизации несколько заангажированным?

— А в чем заангажированность?

— Как в чем? На рынке есть предприятия, в которые совсем недавно влили деньги, и оснастили по последнему слову техники. Безусловно, этим предприятиям хотелось бы свои инвестиции побыстрее отбить (вложив их в цену продукции) и при этом быть конкурентоспособными. Если под такие предприятия подгонять стандарты, остальные будут вынуждены либо срочно изыскивать инвестиции, либо тратиться на штрафы, налагаемые вашей Госинспекцией (если вы не предусмотрите еще более жестких мер).

— Мысль интересная, но давайте рассмотрим ситуацию с другой стороны. Кто-то рискнул, привлек финансы, модернизировал свое производство, в результате снял лишнюю нагрузку с энергосетей или газовых магистралей, позволил государству перераспределить высвободившиеся ресурсы.

Почему государство не должно поощрять и стимулировать других поступать точно так же? Почему оно должно изнашивать мощности генерации, сети в угоду тем, кто ничего не хочет инвестировать в энергомодернизацию предприятий?

— И когда вы намерены внедрить эти стандарты?

— Скорее всего, со следующего года. В этом году нам необходимо определиться с подрядчиками: кто из научных структур сможет взять на себя работу и ответственность за качество ее выполнения, кто выступит аналитиком и корректором разработанных стандартов.

Потом мы будем согласовывать разработанные проекты стандартов с соответствующими ведомствами. И это самый сложный процесс. Разработать стандарты несложно, а вот утвердить их и внедрить — другое дело.

Поэтому мы решили не злоупотреблять с количеством стандартов (чтобы нас не обвинили в давлении на конкретные отрасли), а ограничиться небольшим рядом “болевых точек”, как я уже перечислял — хлеб, молоко, тепло, горячая вода, электроэнергия и т.д.

Источник: Издательство «Блиц-Информ

powered by CACKLE
© 2008-2012, Association «FEEI».